Литературный отдел: Чушь: перезагрузка (Re:Load of rubbish).

[Mabsiarc]

Чушь: перезагрузка (Re:Load of rubbish). (Из сказок матушки-гусеницы)

Психоделическая сказка для детей.

Посвящается братьям В. - Льюису и Кэрроллу, с которыми я, намедни, не успел выпить пива.



"Навис покров мерзейшей мощи,
Подобно тьме угрюмой ночи..."

Сэр Дэвид Линсдей. Строки о вавилонской башне из поэмы "Беседа"


"Смысла нет, остались краски.
Серый, блеклый, тёмно-бурый
Труп любимой детской сказки,
Начинённый арматурой."

Антон Гинц. "Мерзейшая мощь"



Присядь-ка, поудобнее, дружок! Я расскажу тебе маленькую сказку, вернее, сказявку, на ночь.

Давным-давно, в далекой-далекой галактике... тьфу ты, нет, не так. Случилось это давным-давно, когда - уже никто толком и не помнит. Амнезия поголовная, понимаешь. Жил-был добрый молодец, по совместительству: маленький гном, по имени Шуршик, (сокращение от ШУРик ШИКарный (древнешвейцарский язык)), с трудно произносимой фамилией, но не той, о которой ты сейчас подумал. Так как, фамилию его, никто не мог выговорить с первого раза - ему дали прозвище "Вахмурка". Злые языки поговаривали, что это тоже сокращение, из двух слов "Вах" и "мурка". Но сам гном был уверен, что это сокращение от "Ва", то бишь "Ба!" и "хмурка", т.к. он смешно хмурил брови всякий раз, когда ему что-то не нравилось. Когда чубчик на его голове, падал на лоб - он тоже хмурил брови: пытаясь усмирить непокорного, ну и потому, что ему это не нравилось, конечно.

Жил он в самой середине Дикополья. Это такая пустошь, по эту сторону от Орочьих гор, кое-где поросшая лесом. Шуршик жил в простеньком пятиэтажном лакричном домике, построенном в год Великого Майского Хруща, (это такой "жук"). С плоской крышей из жучиных крылышек, а окнами из мушиных крылышек. Вид из одного окна был на Кремль... тьфу ты, опять не так... Вид из одного окна был на некий секретный объект. Этот некий объект был секретным, потому, что был обнесен высоким забором из леденцов. Леденцы ведь скользкие, поэтому из них и был сделан этот забор. По верху забора, была натянута колючая проволока, сплетенная из волос Златовласки. Что происходило за забором, никто не знал, но все догадывались, что именно. Окно его каморки на противоположной стороне дома, закрывал своей кроной старый раскидистый тополь или клен, не знаю. ...Да нет, все-таки тополь. Как этот тополь так угораздило раскидаться, неизвестно. Вроде бы нормальное дерево. Но в результате, вида из другого окна - не было: его напрочь закрывал тополь. Кстати у многих других гномиков и прочих богатеньких кренделей, дома были получше. Окна в их домах, например, были из стрекозиных глазков. Красивее смотрелись: переливаясь на солнце всеми восемнадцатью цветами. А стены в таких домах делали из белого сахара-рафинада. Нет, не из кубинского. Из итальянского. Ну да ладно.

Шуршика никто не любил, кроме его родных: мамы, папы и младшего брата, который был старше Шуршика на 90 лет. А так его никто не любил и друзей, соответственно, у него не было, впрочем, как и подруг, то ему всегда было скучно и иногда - одиноко, аж жуть берет. На дни рождения, к нему тоже - никто не приходил. Поэтому, сначала он перестал звать гостей на свои дни рождения, потом перестал их праздновать, и, наконец, забыл, когда у него день рождения. Хотел, было забыть и сколько ему лет исполнилось, но злые злыдни вокруг - забыть не давали, постоянно напоминая ему об этом на каждом шагу. Просто прохода ему не давали, бывало, выскакивая из-за кустов с криками, когда он куда-нибудь шел по делам. Шуршик в таких случаях никого не слушал и не слышал: заложив за воротник уши или завернув их в трубочку и засунув под шапку - он проходил мимо, ни на кого не глядя, тихонько напевая свою любимую песню из "Тихой Прохлады". "А кто из нас без недостатков" - ворчливо думал он. "Кто без недостатков - может первым кинуть в меня крупной купюрой." Вслух, однако, Шуршик никому ничего не говорил. А ему исполнилось уже лет 350 - не меньше. В общем, не старый еще гном, в полном расцвете сил.

Как-то раз в один из таких забытых и не отмечаемых дней рождения, когда опять никто не пришел, Шуршик сидя у окна, уже несколько часов, и, задумчиво глядя в туман за окном, (в то окно, за которым некий секретный объект), вдруг очнулся и посмотрел на часы. Часов у него было несколько. На каминной полке, той, что над холодильником. На расстроившемся пианино, на стенке, (не на шведской, а на той, что сделана в стране Белых Русаков, (это такой заяц - ты, что не знал), в печной трубе и ручные. Посмотрев на них, он обнаружил, ровно 5 часов. Ручные часы были Шуршиком давно приручены, и очень любили хозяина. Они показали ему все 5 часов. Затем улыбнулись, так широко, как могли, ("без четверти три"); зевнули, ("без десяти два"); потом ласково лизнули его в руку, ("полшестого") и дружески завиляли браслетом. Шуршик вздохнул, махнул рукавом: оттуда вылетели, (нет, не куриные косточки), два таракана. Тараканы, обомлев, уставились на него. Один из них покрутил лапкой у виска, а второй усмехнулся в усы, прямо как Боба Фет, (поэт такой), нет, скорее как Коба Дж., родственник Ханта Дж. и они разбежались в разные стороны. Шуршик достал портсигар, (да, дорогие мои, он еще и курил), битком набитый набитыми сигаретами "Верблюд", сделанными в стране Всеещезагнивании и закурил. "Опять никто не пришел" - бормотнул себе под нос, гном. "Ни Накати Горошка, ни Красная Шапочка со своим вторым мужем Серым Волком, ни царевна Обсмеяна, ни другая тетка, тоже царевна, Василиса Заумная на Страшной Лошади, ни даже Бурый Тино. Никто. О Луке Скороводкере, я вообще не говорю". Он встал с кресла, на котором сидел. Кресло было старое, чипиндейловской работы, с обивкой из шкуры скруджа или скааржа. Да-да, сделали его вручную Чип и Дейл. Задумчиво почесал репу. Их у него на подоконнике росло 7 штук: подарок Курочки Рябы или подземных жителей, он забыл, чей именно. Оделся, взял ежовые рукавицы и вышел из дома.

На улице, Шуршик, пошел по направлению к черте города. Дойдя до черты, он пересек ее и направился по шоссе Интерстейт 69, то есть, я хотел сказать - по лесной тропинке. Куда глаза глядят: на край света. Идя по тропинке, он заметил, что все местные монстры: орки, тролли, гоблины, оборотни, мишки-гамми из игры Doom III и прочие кракозяблики, при виде его - в ужасе, разбегались или прятались кто куда. Маленькая фея, взмахнув пятиметровыми крыльями, унеслась прочь. Даже добрый Невыразимый Ужас, закрыв мордочку лапами от ужаса, или что там у него вместо морды и лап, сломав голову, убежал в глубь леса.

Долго ли, коротко ли, Шуршик пришел на край света. Или на край земли, это одно и тоже. Подошел он к краю земли, там, где Река Вечности впадает в Бездну Отчаяния, сел на край и свесил ножки, обутые в сафьяновые сапожки, (это такие байкерские казаки). И стал кидать камешки вниз. Кидал он, кидал, потом этот монотонный процесс его утомил и он уснул.

Так и спит там, до сих пор. Разбудить же его могут, только три вещи: нежный поцелуй какой-нибудь принцессы, ну или хотя бы красной девицы. Конечно, лучше - принцессы. Или взмах косы Женщины В Черном. Или тихий вкрадчивый голос ниоткуда: "Проснись... проснись...".

Ну, а продолжение этого - вы знаете. Если же не знаете - значит, вам не всё говорят.
А я, тем более, не знаю.


(с)